Революционная Москва глаз шведских дипломатов

фoтo: ru.wikipedia.org
Пeрвыe бoи бoльшeвикoв в Твeри.

В пятницу вeчeрoм, 9 нoября 1917 гoдa.

Рaстущeй пoлитичeскoй ситуaции, в сoчeтaнии сo знaчитeльными врaжeскиx прoгрeсс — эти двa фaктoрa пoкaзывaют нaчнутся сeрьeзныe бeспoрядки. Вeсь инoстрaнный кoнсульский кoрпус был сoбрaн сeгoдня нa встрeчe с aмeрикaнским кoнсулoм Сoммeрсa. Принятo рeшeниe дeйствoвaть сoвмeстнo, в исключитeльныx случaяx, a в oстaльныx — нaблюдaть и oжидaть.

Пoкa еще невозможно предсказать, к кому предпочтительнее обратиться к большевикам или правительственных сил. Ближе к вечеру я собрал комитет (комитет появился на 6 ноября для производства нормативные акты шведского союза в Москве). Незадолго до окончания собрания, в 22.30 часов, он услышал несколько выстрелов, раздавшихся из близлежащих улиц. Люди в панике мчались мимо наших окон.

фото: ru.wikipedia.org
Генеральный консул Швеции Класса аскер.

В субботу, 10 ноября.

Стрельба продолжалась всю ночь. Сотрудников в отделение “Б” (филиал в консульский корпус) были не в состоянии появиться только несколько человек. Они были сразу же отправлены домой. В первой половине дня, попросил меня позвонить датскому премьер — уполномоченный спецмиссии барону Розенорн-Лен. Его телефон был наполовину не подходит: он может принимать звонки, но звонить — нет. Он хотел узнать, по каким дорогам, возможно, мог бы добраться до его консульства. На основе информации, которую оставил на наших сотрудников, я ему не советовал вообще выходить на улицу. Театр военных действий быстро растет и приобретает все более пугающий характер.

В воскресенье, 11 ноября.

Гражданская война была в самом разгаре. Во дворце генерал-губернатора, в руках большевиков. Там находится их штаб-квартира. Оттуда они также запустить операцию против правительственных войск, которые все еще держат Кремль в руках.

Пушки расположены на углу Тверской — самый большой улице, Москва — и Брюсова переулка. Это наш угол. И оттуда всей Тверской вниз до самого Кремля подается огонь. Всех граничащих улицы простреливаются пулеметным и орудийным огнем. Правительственные войска, как говорится, передвигаться вверх по Тверской и улицы, которые проходят между Тверской и Большой Никитской. Наша тоже под огнем. День и ночь продолжается градом, и то, что сначала казалось зловещим, теперь уже превратилась в неделю.

Однако мы не можем поехать в корпус “Б”, так как улица простреливается вдоль и поперек из близлежащих высотных домов. Много пуль попадает в стену перед нами. Но до сих пор наши большие длинные окна на улицу (как и все остальные окна дома) полностью здоров. Весь первый день беспорядков, в четверг, еще до того, как начали стрелять, у входа в наш дом, стоял пост четверо большевиков, говоривших, что они получили приказ смотреть на то, что на улице все было спокойно.

Единственная возможность узнать что бы это ни было сейчас — с помощью телефона. Газеты нет, есть только очень тенденциозные брошюр, которые печатаются с обеих сторон. Как выходит из дома, это очень опасно.

У американцев тоже было жарко. Правительственные войска у них во дворе (генконсульство), а большевики встал перед ними с соседнего двора английской церкви. Со вчерашнего дня у меня живет полковник Генберг и актуарий Брюсевиц (в гостиной), вице-консул Хэльестранд и атташе Люндквист (в одной из спален), а также господа Хольм, Линделеф и Сандберг (в библиотеке).

Ночные вахты были разделены на 3 команды по 2 в каждой. Еды хватает на неделю. Готовить Мария, тем не менее, в хорошем расположении духа, так же, как и все остальные, в том числе Ajax — наша полицейская собака, которая, кажется, очень любит быть с нами весь день.

Правительственные войска, которые держат на почте, телеграф и телефон, были так любезны, или осторожны, чтобы генконсульствам (более-менее серьезных государств, на которые они, я думаю, и в нас) поддерживать телефонную связь в пределах города. По этому поводу мы находимся в постоянном контакте с колонии (имеется в виду шведская колония в Москве. — Д. М.).

Господин и госпожа Б., которые живут рядом с нами, очень встревожены, и довольно часто нам хочется узнать, что произойдет. Своих детей, на всякий случай переехал в подвал. К сожалению, я ничего не могу для них сделать, так как отношения между нами полностью прекращено из-за сильного обстрела улицы пулеметным огнем.

Можно предположить, что у нас есть довольно хорошие перспективы выжить в этой “осаде”. Переломный момент в ту или другую сторону, нужно, чтобы это произошло в ближайшее время. Самое неприятное — если угрозы обстрелять пушками из Кремлевского дворца генерал-губернатора будет приведена в действие, так как тогда мы точно на линии огня. В таком случае остается только спуститься в подвал, или попытаться уйти, что было бы очень трудно и связано с такой сильной угрозы, как и оставаться на месте.

Теперь, кажется, правительственные войска взяли в сад (во дворе) вниз в корпус “Б”, где пулеметным огнем обстреливали генерал-губернаторский комплекс. Мы видим в наши окна, как пули попадают в этот дом, так как все более часто и более часто дымится штукатурка. Как ни Странно, но еще ни одно окно не было выбито.

фото: ru.wikipedia.org

фото: ru.wikipedia.org
Обстрелянная отель “Метрополь” — часть дыр заделана досками и тряпками.

Позже, во второй половине дня.

Несколько окон в соседнем доме один выстрел. На всякий случай мы оставили зал с окнами, выходящими на улицу, и всю мебель (пианино и ковер) перешел во внутренние комнаты. Легко может случиться, что наши низким для того, чтобы установить стекло в окно, будут снесены. И тогда вход для зрителей будет открыт.

Для нас будет легче справиться с ними, если бы зал был пуст.

И кроме искушение, таким образом, будет гораздо меньше.

На телефон постоянно приходят новые сообщения. Отель “Национальный”, должна быть разрушена. И теперь отель “Метрополь” создает цель, особый интерес для стреляющих. Говорят, что число погибших и раненых уже рассчитывается с тысячи.

Это совсем не удивительно: залпы слышны здесь в любую минуту. Пушки и пулеметы работают вокруг нас, без остановки. Это просто чудо, что никто из нас не был ранен. Господин Линделеф вскоре после обеда перебрался через стену нашей конюшни в соседний двор, где находится корпус “Б”. Он только что вернулся и рассказывает, что все окна в моей старой комнате (там он раньше жил, а сейчас там живет вице-консул) снесены, а в остальном все в порядке.

Охранники господин и госпожа Латс — пожилая пара, работа, после того, как немецкое консульство сначала американцев, а затем у нас были целые и в хорошем расположении духа. В отличие от них хранителя совсем потерял разум. Тем не менее, хорошей новостью является то, что никаких войск на территории двора, не указано. Они есть только в вашем дворе английской церкви, которая с этой стороны тянется к нашей улице где-то 300 метров.

Это сообщение делает ситуацию для нас более благоприятной, так как пройдет немало времени, пока в нашем дворе будет оказаться в театре военных действий (если это произошло), и мы используем все, как у нас есть средства, чтобы предотвратить это.

В доме вице-консула Хэльестранда двери написаны еще в первую ночь, конечно, это сделали обычные воры. Но больше преступников и не смогли их спугнул патруль. По соседству живет генерал Брусилов — герой в начале прошлого года в Галиции. И он является подозреваемым в контрреволюционных тенденций, и находится в центре их внимания. Глава “Северной компании” господин Улссон имел несчастье жить в одном доме с генералом. Я боюсь, что там будет жарко, до, чтобы добиться успеха, окружить себя Брусилова.

В течение нескольких дней я был в контакте с колонией, которая, в целом, как кажется, сохраняет спокойствие. Что за странная жизнь. Оторванность от внешнего мира, я не получаю десятки телеграмм и сотни писем, которые приходили каждое утро из 30 провинций. С другой стороны, очень приятно, что, наконец, появился на работе в отпуск.

Мои гости — те умные и приятные люди. Ночью, как я уже сказал, они держат вахту по двое. Я вахтенной изменение не было сделано, так как вы должны быть доступны в любое время. Вахтенные сидели в маленьком салоне и жгут костер камина. А иначе пытаются быть как можно меньше света. При смене вахты — в 13.00 и 16.00 — подают чай и печенье. С этим распределением труда, жизнь течет спокойно и методично, мы все находимся в хорошем расположении духа.

Рассекреченный доклад на генконсула на шведский язык.

Утром 12 ноября, понедельник.

У нас есть довольно беспокойно, так как солдатский патруль с улицы, сообщил, что знает, что мы часто говорим по телефону. Угрожают обстрелять наш дом. Сразу же после завтрака я отправился через патрули, стоящие на каждые 20 метров с заряженной винтовки, в направлении генерал-губернаторского дворца, там, где вопреки всем слухам по-прежнему главный штаб большевиков. Я был сопровожден к их начальство, под охраной. Доложил, кто я, и у меня есть письменное разрешение свободно передвигаться в городе, и также день и ночь, чтобы использовать телефон.

Я уже говорил, их немного, международных соглашений и консульских привилегий, о которых они не знают, но которые их впечатлили, что мне было на руку.

Солдаты, стоя у нашего дома, были очень удивлены, когда я вернулся и показал им бумаги. Зная особенности российского менталитета, могу сказать, что эта книга может принести большую пользу в различных ситуациях.

Снова телефонный г-жа Н. и попросил, чтобы переселиться на них. Их дети все еще в подвале, а сами они расположены в коридоре. Они хотели бы, чтобы я сейчас присоединиться к ним. Я сказал, что уважаю их дружескую заботу обо мне, но я считаю своим долгом остаться там, где я есть. Он, однако, нашел, что при такой ситуации, как сейчас, жизнь важнее долга. Но в этом пункте мы с ней не могут объединиться. Разговор закончить взаимные дружеские пожелания.

фото: Иван Скрипалев

Позже в тот же день.

Около 4 часов старый швед (в свое время он был вынужден уйти из Курляндии, а теперь несет службу на нас, как швейцар) открыл дверь, когда в нее позвонили. Сразу дверном проеме показалось несколько штыков, и шесть солдат проложил из них свой путь внутрь. Услышав громкие голоса в коридоре, я пошел туда. Солдаты сказали, что знают: здесь посторонних людей, которые не являются жильцы дома. Отчасти и по этой причине, а отчасти для того, чтобы выяснить, есть ли у нас оружие, они хотели сразу обыск. Я объяснил им, что это невозможно, что они находятся на территории Швеции, и что уже врываясь в моем коридоре, они нарушают международные соглашения. Казалось, что они не имели о нем никакого представления. Они утверждают, что нынешняя ситуация аннулировало все применимые законы. В ответ на это я подчеркнул, что единственное положение, которое могло бы оправдать свои действия, — это войны между Швецией и Россией. А в настоящее время между двумя странами царит только дружеские отношения, и я попросил их, чтобы не рисковать таким положением дел. В конце концов они согласились с моим предложением, чтобы ждать дальнейших инструкций от своего начальства (после того, как будет сделан доклад о моем протесте и того, запрет на обыск в доме). Тогда четыре из них остались около входа, а остальные пошли на дальнейшие положения.

А я снова сложную дорогой между бесконечными постовыми пошел к дому генерал-губернатора, где мне посчастливилось переговорить с одним из членов исполнительного комитета. Они становятся очень гостеприимные, после ряда дискуссий между нами и написали под мою диктовку документ, в который не разрешается как патрулям, так и отдельных солдат, чтобы войти на территорию генерального консульства.

С бумагой в руках уже в темноте, я пошел домой. По дороге меня еще раз 20, остановился патруль. Однако этот документ действует, по крайней мере, до тех пор, пока исполнительный комитет пользуется уважением. А если произошел обыск и нашли оружие у нас в доме, мы сразу же будет бомбить толпой солдат с улицы.

В тот же день к нам пришел взрослый американец со своей женой, и попросил убежища. Они обращаются в генконсульство, оставив свой дом, который заняли солдаты. Но из-за тяжелых боев на улицах, ведущих к американскому консульству, их остановили и начали. Я позвонил в консульство, и устанавливает их личности. Муж — стоматолог, один из самых пожилых американцев в Москве. Я предложил им остаться у нас, пока ситуация не позволит им вернуться. Теперь они живут в детской комнате. Женщина невысокого роста, спать в постели, четыре года дочери, а человек на полу — мы постелили ему матрас и дать одеяло. Так что теперь нас 10 человек, без помощников. Полную неосведомленность, в которой мы живем, в сочетании с повторной попытки солдат посягнуть на нашу территорию, подорвали сегодня наше настроение. Но несмотря на это мы отмечали приход американцев на ужин с коктейлем. И сейчас некоторые в нашей компании будет играть в карты. Что именно из этого — коктейль или карты — это причина для приподнятого расположения духа, я не знаю. Но это факт — она сейчас находится на высоте.

К вечеру стрельба почти полностью прекратилась. Означает ли это, что слухи были подтверждены и большевики уже были хозяевами положения? Трудно сказать. В любом случае перевес сил на одной из сторон было бы гораздо лучше, чем давящая неизвестность. К вечеру мы связались по телефону с несколькими членами колонии. Среди них – директор Нильссон, инженер Линдерл и другие. В целом все у них хорошо. Духом не упала, хотя все больше и больше ощущается нехватка продовольствия.

В доме шведского фабриканта Хагмана на Небольшой Никитской, 13, чей нижний этаж дает под потребности генконсульства, расквартированный нотариуса Сельберг года. и Альмквист, переводчик полковник Генберга, дамы, Юнсон и Хальден — все относящиеся к блок “Б” — у них все нормально, только с едой трудно. Альмквист в Москве пытался достать кусок мяса и под фотографиями только пришел с едой на вынос.

ИЗ ДОСЬЕ “МК”

Клаас аскер родился в 1886 году. Был свободный предприниматель, а затем был назначен на должность торговый представитель в Королевстве Швеция. Получить должность генконсула Швеции в России в 1917-м. Покинул страну в 1918-м, став министром при посольстве в Осло. Умер от испанки в 1919 году, в 33 года, оставив вдову и детей.

Продолжение в следующем номере.

Лучшее в “МК” – в короткие вечернее рассылке: подписаться на наш канал в Telegram