Фальшивые ноты заповедного тема: за счет чего держит охрану нацпарков

aee9d568ea2f72fa65cc16909052d7a4


фoтo: Нaтaлья Вeдeнeeвa

Всeвoлoд Стeпaницкий.

Снaчaлa нeмнoгo тeoрии. В Рoссии нaибoлee цeнныe прирoдныe кoмплeксы и oбъeкты сoсрeдoтoчeны в систeмe OOПТ фeдeрaльнoгo знaчeния: 103 гoсудaрствeнныx прирoдныx зaпoвeдникa, 51 нaциoнaльный пaрк и 57 убeжищe. Пoдaвляющee бoльшинствo этиx тeрритoрий нaxoдится в вeдeнии Минприрoды Рoссии.

Oднaкo тaк былo нe всeгдa. Стeпaницкий пришeл рaбoтaть в систeму в 1990 гoду. «Нaслeдиe, кoтoрoe нам и в прошлые годы, досталось нелегкое: не было ни закон о ПАСПОРТЕ, ни значительные полномочия у сотрудников охраны заповедника, федеральные территории были разбросаны во отделений: нацпарки — в ведении Минлесхоза, природных заповедников, в Минсельхозе, заповедник — в различных экологических организациях», — пояснил Виталий Борисович. И то, что последовало, говорит само за себя: с 1992 года в стране создано 30 новых заповедников, 34 национальных парков, 12 федеральных заказников, на территории еще 30 природных заповедников и 2 национальных парка были расширены. Преодолеть разделение диссоциации — сегодня практически все федеральные ООПТ сосредоточены в Минприроды России.

К сожалению, по гуру заповедного дела, как говорят Степаницкого за глаза его бывшие подчиненные, все достижения в области заповедного дела за последние четверть века были достигнуты вовсе не благодаря эффективной модели государственного управления. Категорическое несогласие Всеволода Борисовича с предыдущей формой и методами управления федеральной системы ООПТ в конце концов привело к его уходу.

Только у нас не будет тигров

— Что именно вам мешает работать? —спрашиваю я своего собеседника.

— Вы знаете, когда орган многофункционален, как наш отдел в Минприроды России, которая участвует в «и грабли и лодки», и это вопросы, ТБО, загрязнение воздуха и защитой морской среды и защиты кошек и собак, проблемы заповедного дела, неизбежно уходят на второй план.

Но федеральная система ООПТ — это целая индустрия: 3% площади страны, 10 тысяч штатных работников, уникальные природные ландшафты и биологические объекты. Эффективное управление в этой области не может быть достигнуто в отсутствие приоритеты, отношения. И если еще эту управленческую задачу пытаются выполнить силами горстка людей — и это в масштабах самой большой в мире страны…

Мы неоднократно ставим вопрос о системном изменении структуры государственного управления в области ООПТ и подходы к нему, но не были услышаны.

В то же время, в современном мире накопилось столетняя практика успешного управления ООПТ (национальных парков в Стране более 2,2 тысячи). В США, Канаде, Австралии, ЮЖНОЙ африке и в других странах, снискавших мировую известность природоохранной деятельности, управление национальных парков, которые расположены в специализированные государственные услуги (аналоги федеральных агентств в России). И потому, что такой государственный орган — Комитет парков — был создан в РСФСР в 1933 году и успешно работал в течение следующих 18 лет. В эти годы с сильными темпами развивалась сеть природных заповедников, вокруг комитета сплотилась целая плеяда известных ученых, в его штате работали яркие профессионалы. Стоит отметить, что в лихолетье Великой Отечественной войны и послевоенной разрухи питомником привел именно этот орган, и система будет не только сохранена, но и продолжает расти даже в военные годы, не говоря уже о победном 1945-м, когда вступил в службу, стразу 6 новых заповедников.

Отдельный государственный орган для управления заповедников в 1951 году был отменен, и это заблуждение, волюнтаристское решение, и сегодня веет над системой заповедников и национальных парков. Последние 65 лет в стране отсутствует отдельная структура, призванная осуществлять государственное управление системой ООПТ, которая способна решить целый ряд организационных, финансовых, кадровых и экологических вопросов, которая имеет всю полноту власти и несет ответственность за конечный результат их реализации. Система управления заповедников и национальных парков в стране осуществляется неэффективно в течение этого времени, в силу неправильно выбранной модели.

— Я думаю, что в наш материалистический век мало кто понимает, зачем нам эти ПА, для того, что сохранить редкие виды животных. Что бы вы им ответили?

— Вы можете отвечать высоким штампами основу биосферы и так далее. Но в первую очередь это проблема экологической культуры в обществе и отношение к вещам, о сохранении дикой природы — индикатор цивилизации страны. В середине 1930-х тигров в нашей стране осталось более 40 штук, и сейчас — не меньше 500. Это результат работы государства в течение нескольких десятилетий. И что бы без тигров? Страна не выдержала бы, это точно, вода не исчезла… Просто у нас было бы больше тигров.

— Кого мы рискуем потерять в ближайшие годы?

— В первую очередь отмечу критической ситуации с сайгаком. Популяции сайгака в Северо-Западном Прикаспии (Республика Калмыкия и Астраханская области), в советские времена достигала 800 тысяч штук. Сегодня там осталось, по самым оптимистичным оценкам, не более чем на 8 тысяч. И одна из ключевых причин (в частности, в течение последних 25 лет) — дичайшее браконьерство. Сайгак имеет коммерческую ценность, и это не только из мяса — его рог в восточной медицине они имеют бешеный спрос.

— Они действительно обладают целебными свойствами?

— Я думаю, что это профанация. Но с начала 90-х годов, когда была либерализована внешнеэкономическая деятельность и открытые границы, был массовый экспорт сайгачьих рогов за рубежом. Потом, когда хватились, было уже поздно. Я в прошлом году ехал через Дагестан, от границы с Азербайджаном до Махачкалы. Вся трасса была увешана объявлениями: «Куплю старые сайгачьи рога». Это в Дагестане, за пределами современного ареала сайгака. И то, что творилось в Калмыкии!

Второй пример — снежный барс, или ирбис. Катастрофически тает свою власть в России. Еще недавно эксперты оценили его в 200 единиц, сейчас — около 70. Первая причина — опять же браконьерство. И не только из-за прямого преследования ирбиса (его мех ценится на черном рынке, и случаи нападения на скот приводят к незаконным отстрелу). Тем не менее, наиболее часто snow leopard становится случайной жертвой, попасть в браконьерские петли, выставленные для ловли кабарги. В частности, петельное, браконьерство уже привела к фактическому распаду ранее стабильные группировки снежного барса в районе Саяно-Шушенского заповедника.

—Какая оценка? Что должно сделать министерство для сохранения барса и сайгака?

— Дело в системных просчетах государственной политики в этой области в течение последних двух десятилетий. Когда была децентрализована и безуспешно реформирована система органов Госохотнадзора. Когда он ушел в историю легендарная команда Госохотинспекции в защиту сайгаков. Когда с вступлением в силу в 2002 году нового Кодекса РОССИЙСКОЙ федерации об административных правонарушениях полностью девальвирован (так как лишен управления-осмотр органа) и институт общественных инспекторов — это дар, что это на протяжении десятилетий был мощнейшей опорой органов охотнадзора и рыбоохраны. Когда была прекращена многолетняя практика премирования инспекторов, которые обеспечивают защиту диких животных, определенный процент от собранных штрафных и исковых сумм. Когда уровень оплаты труда инспекторского состава упала на пол.


фото: Наталья Веденеева
Визит Владимира Путина в Кроноцкий заповедник.

Кто пустил самшит в Сочи?

— Вы можете привести примеры наиболее характерных угроз уникальной природы российских заповедников и национальных парков в последние годы?

— Первое, что приходит на ум, Западный Кавказ, природные комплексы, которые испытали огромный антропогенный прессинг, в ходе подготовки зимних Олимпийских игр в Сочи и строительства соответствующей инфраструктуры. Это прямым образом коснулся Сочинского национального парка. Причем в планирование всего строительства экологическое сообщество получало официальные заверения в том, что после Олимпийских игр продолжение строительства нападение на уникальные горные экосистемы не будет, наоборот, ТАЛИИ, в области будет расширяться. Однако вскоре после окончания Олимпиады начался новый раунд расширения в виде дальнейшего развития горнолыжных курортов. Снова была изменена (не в пользу защиты природы), функциональное зонирование Сочинского нацпарка, изменить режим Сочинского федерального резерва, а уже новые земельные участки оформлены в аренду, для создания лыжной инфраструктуры, так как речь идет о территории, которая отличается исключительной (не побоюсь преувеличения) богатство биоразнообразия. Более того, в последние два года активно продавливается идея использования для строительства этой инфраструктуры и прилегающих участков Кавказского биосферного заповедника, подарок, что его территория имеет статус объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Кстати, непредвиденных реакций на Олимпийские игры в природы в регионе и стал чудовищный ущерб, вызванный насаждением самшита. В рамках работ по благоустройству и озеленению олимпийской столицы кому-то приспичило завезти в город декоративный самшит из Италии. При этом орган фитосанитарного контроля проглядела, что привезли самшит был заражен самшитовой огневкой. Это бабочка-монофаг, которая питается только самшитом. В Европе с ней борются пестицидов, что проблематично в курортном регионе и запрещено на ООПТ. Огневка быстро перешел с декоративной самшита на местном, краснокнижный самшит колхидский, на самом деле устранил эти памятники, уникальные посадки на всем побережье черного моря (в том числе всемирно известной тисо-самшитовую рощу Кавказского заповедника) и даже поднялся на Адыгею. На самом деле речь идет об экологической катастрофе и реальной угрозой полного исчезновения самшита колхидского в дикой природе.


Фото: Лиана Варавская

«Мой папа ranger!»

— Чем принципиально отличается специфика работы госинспекторов российских ПА и рейнджерс зарубежных национальных парков? Например, можно сравнить зарплату рейнджера и нашего инспектора?

— В США и в ЮЖНОЙ африке, и в Канаде (я перечисляю страны, где есть природные заповедники и нацпарки сопоставимы по размеру с нашими) зарплата рейнджера меньше, чем у полицейского, но и дает возможность содержать семью без подработок. У нас не дает. Кроме того, есть такая работа считается престижной. Мальчик в школе говорит, что ее папа солдат, и все понимают, что это уважаемый человек. Количество людей там, которые хотят, чтобы стать рейнджерами, большой, и многие люди мечтают о работе из романтических и природолюбивых причин, и не потому, что природа — ничейный источник, и возле него можно греться. Престиж сервис компенсирует не слишком высокие зарплаты. «Рейнджерс» говорит там: «Нам доплачивают закаты». Они спокойно могут шутить на эту тему, потому что на самом деле нищенствуют.

— В последнее время мы все чаще наблюдаем визитов наших первых лиц в заповедники, это как то, что помогает решать насущные проблемы?

— Это явление последних лет, и это в целом позитивно — показывает поддержку защиты дикой природы. У нас не было на протяжении десятилетий. Замечу, что в США и многих других странах визиты первых лиц в нацпарк — традиция, которая поддерживается с начала ДВАДЦАТОГО века. Эту традицию основал еще Теодор Рузвельт, страстный охотник, путешественник и натуралист, государственный деятель, внесший огромный вклад в дело защиты животных в мире.

Ряд президентов США, посещавших национальных парков, позже вошел в историю как создатели ПАСПОРТ на огромные и чрезвычайно ценные части суши и моря, — Джимми Картер, Джордж Буш-младший, Барак Обама.

И возьмите Трамп, который, как кажется, начинает строить свою внешнюю и внутреннюю политику в интересах окружающей среды. И тем не менее, как общественный жест, он объявил, что вся его зарплата будет перечисляться на Службы нацпарков США. Не голодающим детям, а не на борьбу с вич / Спидом… Трамп, очевидно, считал нужным подчеркнуть, что он понимает значение системы национальных парков в стране.

— И как обстоит дело с национальными парками в других странах?

— Я возьму для примера, в ЮЖНОЙ африке — там лучшая система парков в Африке, отличающийся весьма эффективный и профессиональные системы государственного управления. И когда в 1994 году рухнул режим апартеида, были опасения, не повлияет ли это на защиту национальных парков, потому что многие черные африканцы считались игрушкой для белых. Таким образом, Служба нацпарков ЮЖНАЯ африка поставила перед собой задачу значительно увеличить уровень поддержки системы парков для широких слоев населения. И в значительной степени им это удалось. И, конечно, здесь велика и роль Нельсона Манделы стал на позиции развития национальных парков в качестве важной национальной идеи. В частности, в 1998 году он лично приезжал в национальный парк Крюгер на праздновании его 100-летия.

— И браконьерства нет?

— Браконьерство там, в ЮЖНОЙ африке, как правило, очень высокий уровень криминала. Но, несмотря на это, рейнджерская служба в национальных парках очень готовы, мотивированы и достаточно эффективно ведут борьбу с браконьерством. Выбор есть конкурс, благо, желающих много, люди обучены, профессионально подготовлены, мотивированы, все это обеспечивает высокую эффективность. И в значительной степени это является следствием разумной, продуманной, эффективной системы управления. Там создана специальная Служба национальных парков, только в ее штаб-квартире работают 120 специалистов, при том, что количество национальных парков и других связанных с ними запасов там раз в 6 меньше, чем в России. И в Минприроды России, на наш отдел с громким названием, вопросы ПА оценивается в общей сложности 17 сотрудников…

Когда мы встречаемся с зарубежными коллегами, а вы им о нашей работе, они не могут понять, как мы вообще способны что-то контролировать. Например, лучший в мире Управления национальных парков США только в центральные специализированные машины работают 160 человек, кроме того, вся территория страны разделена на девять региональных дирекций (они ведь понимают, что это невозможно из Вашингтона управлять сотнями объектов, непосредственно).

— Почему у них показывает, действовать логически, а у нас нет? Мы как будто бы заново изобретать велосипед.

— Я думаю, что проблема нашей системы заповедников и национальных парков в том, что он имеет слабую поддержку от государства и от общества в целом. Но чтобы изменить ситуацию, необходимо, во-первых, ее признать, а во-вторых, систематически и профессионально над этим работать. Мне говорили коллеги из Службы национальных парков США, как в 1950 году они поняли сбоя системы поддержки национальных парков в компании, и у них ушло не менее 30 лет на то, чтобы существенно изменить эту ситуацию. Но у них имелся полный управленческий центр, который был в состоянии планировать и вести эту кропотливую профессиональную работу.

— Это действительно так безнадежно? Все есть в России заповедники и национальные парки, работу, которую можно считать наиболее успешным?

— Я хотел бы взять на себя миссию определения рейтинга и оценки природных заповедников и нацпарков. Тем не менее, я скажу, что, на мой взгляд, не менее чем 30 федеральных учреждений, осуществляющих управление в ПАСПОРТ, они делают свою работу на образцовом уровне — это касается и организации охраны территории, и исследований, экологического образования, образования и туризма и сохранение культурного наследия. К ним относятся, в частности, национальных парков «Кенозерский» в Архангельской области, «Паанаярви» в Карелии, «Югыд ва» в Республике Коми, заповедник, Астраханский, Байкальский, Даурский, Кавказский, Командорский, Кроноцкий, Сихотэ-Алинский, Центральный Черноземный. Во главе этих структур, как фанаты своего дела, настоящие профессионалы, высококвалифицированные специалисты, собравшие вокруг себя хорошую команду. Но нужно стремиться к тому, чтобы дела пошли в гору во всех 130 учреждений, управляющих заповедниками и национальными парками.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.